 В Грузии представители патриархии, прокуратуры и министерства исполнения наказаний подписали соглашение, согласно которому заключенным, не совершавшим тяжких преступлений, будет дана возможность отбывать срок наказания в монастырях, занимаясь общественно полезным трудом, причем постоянно действующая комиссия при главной прокуратуре и министерстве исполнения наказаний будет учитывать рекомендации патриархии в этом вопросе. "Считаете ли вы разумной подобную меру? Возможно ли и разумно ли перенять ее в России?" - с такими вопросами корреспондент Regions.ru обратился к священнослужителям. См. также: Русский не грузин, Церковь не УИН (Политики и общественность о грузинском опыте)  Директор Синодальной библиотеки Московской Патриархии протоиерей Борис Даниленко считает, что в этой идее присутствует некое разумное начало, если это касается людей религиозных и церковных. "Но, с другой стороны, не совсем понятно, каким образом ограничения свободы и другие ограничения, связанные с несением наказания, могут быть применены в монастыре. Ведь пенитенциарная система подразумевает конвой, колючую проволоку и прочие тюремные атрибуты. Может быть, отбывание наказания в монастыре можно использовать на последнем этапе заключения в качестве некой переходной ступени к полному освобождению?" – сказал он. "Принесет ли использование грузинского опыта в наших условиях положительный результат – большой вопрос. Все-таки у нас с грузинскими братьями много различий и в условиях жизни, и в культуре, и в менталитете. Более логичным представляется все же присутствие Церкви в тюрьме, а не тюрьмы в Церкви", - заключил протоиерей.  Настоятель храма святителя Митрофания Воронежского протоиерей Димитрий Смирнов считает использование монастырей как мест исправительных работ неразумным. "Это все равно, что пытаться пахать землю на космических кораблях", - сказал он. "В нашей дореволюционной истории известны случаи использования монастырей как мест заключения и перевоспитания. И мне кажется, что этот опыт нельзя назвать положительным. Монастырь – очень тонко организованный организм. Присвоение ему неких дополнительных и внешних функций ничего, кроме ущерба монастырской жизни не принесет. Гораздо больше пользы будет, если в каждой тюрьме будет свой храм и священник, совершающий богослужение, к которому каждый заключенный мог бы обратиться за духовной помощью", - добавил протоиерей.  Священник Игорь Шумилов, настоятель Воскресенской церкви д. Васильевское Рузского р-на, считает, что монастырь как исправительное учреждение уместен только в некоторых случаях. "Да, в идеале эта мера может представляться допустимой, - конечно, только в тех случаях, когда речь идет о людях верующих", - согласился он. "Но в реальности, по-моему, возникнет масса проблем организационного и технического характера. Как быть, например, с атеистами и неправославными? В какой мере оправдано присутствие в монастырях элементов тюремного быта, тюремной дисциплины и содержания под стражей? Все это вызывает большие сомнения в целесообразности введения этой меры. Так что я к этой идее отношусь скорее скептически", - заключил священник.  Иерей Александр Добродеев, зав. сектором по взаимодействию с правоохранительными учреждениями Синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами, считает, что следует создавать скорее храмы при тюрьмах, чем тюрьмы при храмах. "У нас тюрем в стране больше, чем монастырей, и если взять и пустить осужденных по не особо тяжким делам людей в монастыри, то там просто не останется места для паломников и монахов. Я понимаю, что такую практику можно провести ради эксперимента, но вводить такую меру в массовом порядке я бы не стал, это просто невозможно", - сказал он. "Я бы сделал бы наоборот: тюрьмы бы преобразовал в монастыри. Начальников тюрем назначал бы игуменами, всю администрацию переводил в разряд монахов, а заключенные проходили бы там перевоспитание и послушание", - пошутил отец Александр. "Сейчас в тюрьмах уже порядка 460 храмов, многие заключенные в местах лишения свободы проходят обряд крещения и принимают веру. Поэтому для многих преступников вера и Церковь важна. Опыт тюремного храма есть повсюду, и в других странах тоже, поэтому лучше создавать церкви при тюрьмах, нежели чем тюрьмы при храмах и монастырях", - заключил отец Александр.  Председатель Духовного управления мусульман Кабардино-Балкарии Анас-хаджи Пшихачев поддержал идею с заключением преступников в монастыри. "Сама идея очень хорошая, хотя именно в России такую практику осуществить будет сложно, так как у нас многонациональное государство. Например если закон переступил человек иной веры, то отправлять его в монастырь, конечно, нельзя", - сказал он. "Но все равно я бы поддержал эту идею. Все-таки монастырское перевоспитание гораздо гуманнее, чем исправительная колония. Только необходимо будет четче определять тяжесть преступления, так как есть риск, что многие воспользуются такой практикой, чтобы не попасть в тюрьму", - подытожил Анас-хаджи.  Мухаммедгали-хазрат Хузин, председатель Духовного управления мусульман Пермского края (ДУМ ПК), считает, что заключение в монастыри гуманно в отношении преступников. "Россия - многонациональное государство, где, однако, доминирует православная вера. Но в российских регионах такой опыт может быть применен. Однако необходимо будет решить вопрос, что делать с преступниками другого вероисповедания, - например, если преступник мусульманин или католик", - сказал он. "Ну а вообще такие меры довольно гуманны по отношению к осужденным людям. Возможно, заключение в монастырь даже более эффективная мера, чем заключение в тюрьму", - заключил Мухаммедгали-хазрат.  Священник Эдуард Шатов, директор центра семьи Римско-Католической Архиепархии Божией Матери в Москве, полагает, что монастырское воспитание полезней, чем тюремное. "Это вполне логичное решение. Потому, что те люди, которые совершили нетяжкие преступления, дабы не попасть в криминальные круги, могли бы быть отправлены в монастыри, где бы искренне покаялись и нашли своё истинное предназначение в этом мире", - сказал священник. "Это поспособствует возвращению людей, совершивших мелкие преступления, к нормальному образу жизни. В данном случае монастырский образ жизни может быть полезней, чем тюрьма, поэтому такая практика должна постепенно появиться и в России", - подытожил отец Эдуард. |
||||||||||
 |
