Сказы о пчелках-ангелах и о пчеловодах из села Илкодино

Публикуем очередной выпуск литературно-краеведческого альманаха межрегионального культурно-исторического проекта «Сердце Мещеры».

Автор и главный редактор - Белоусов Юрий Алексеевич – руководитель межрегионального культурно-исторического проекта «Сердце Мещеры», председатель творческого совета по легендам и сказам народов России при Союзе писателей России, журналист, сказитель:

- В пятнадцатом номере нашего альманаха продолжаем публиковать сказы из новой книги проекта «Сказы земли Покровской», которую мы издали при поддержке президентского фонда культурных инициатив. Спасибо команде АНО «Арт-школа «Рисуем»» (руководитель Светлана Суздальцева), а также педагогам и юным художникам из 6 художественных школ Московской и Владимирской областей за шикарные иллюстрации! Презентация книги прошла 20 августа на всероссийском книжном фестивале «Китоврас» во Владимире и 3 сентября в Москве в «День – Центре».

Сегодня мы предлагаем один из 11 сказов проекта «Сказы земли Покровской», написанный Юрием Белоусовым.

Расширенный вариант сказа можно прочитать, сканировав QR код и перейдя по ссылке.

Покровские пчеловоды были уважаемые люди в уезде, уступали они лишь ткачам да древоделам. Всего на Покровской земле было известно сорок промыслов и ремесел. По развитию пчеловодства в начале прошлого века Покровский уезд занимал первое место во Владимирской губернии. Пшеница, клевер, липа, овёс, медуница, луговые травы – всё в изобилии росло на покровских землях. Разный мёд получался у хозяев-пчеловодов.

Лёнька Маслов жил с дедом Степаном Ефимовичем и отцом Федором Степановичем в селе Илкодино Селищенской волости Покровского уезда, что за Клязьмой, в Мещере. Дом у них добротный был, с вишневым садом. Любил Лёнька по весне гулять меж невысоких деревьев: стволы терпкой смолой пахнут, и она свежей гладкой каплей на солнце переливается, чисто янтарь. И цветочки вишнёвые – ну до чего хороши: нежны, белы, как чистый снег… Подует ветер – и полетел тот снег лепестками вдоль сада на землю, траву, подоконники открытых окон. А ещё разносит ветер запах вишни – ни с чем его не спутаешь! И дед, и отец - знатные пасечники, действительные члены Покровского общества пчеловодов. Поэтому Ленька много историй про пчел слышал от старших.

Присядет, бывало, дед Степан на любимую скамейку под старой цветущей вишней так, чтобы купол церкви Рождества Христова был виден, обнимет внука огромной натруженной рукой, улыбнется в рыжие усищи и рассказывает:

- Было это или нет в те давние времена, одному Богу известно, да еще, может, нашей старой долбленной лодке, что на берегу реки Поли лежит. Нас дожидается. Когда мы с тобой, Ленька, на рыбалку пойдем?

- Да я хоть сейчас, дед.

Дед Степан Ефимович посмотрел в глаза Леньке, прищурился лукаво, продолжил свой рассказ:

- Пчеловодство было известно задолго до нашей эры. Пчёлки, Лёнька, наши помощники. Ещё нас, людей, на свете не было, а они уже по миру летали, нектар с пыльцой собирали. Без пчёлок-то, говорят, и мир не устоит. Потом и люди с пчёлками познакомились. Сначала люди разыскивали соты диких пчел в дуплах деревьев и брали у них мёд да воск. Поскольку дупло по-славянски называлось «борть», охотников за мёдом диких пчёл и первых пчеловодов стали звать «бортниками». Дупла могли быть природными, или их выдалбливали специальным топором в толстых деревьях на высоте от 4 до 15 метров. Говорят, именно бортник выдолбил первую мещерскую лодку.

- Дедушка, а как люди пчел-то приручили?

- Ну, поначалу-то смекнули люди, что пчёлы ульи свои в пустых стволах деревьев делают. Примечали такие деревья и к ним мёд добывать ходили, когда время придёт. Иногда добытчику очень высоко лезть приходилось. Поднимался он с корзиной, да с платком-взнуздалкой, чтобы за лицо не заели, да с дымной паклей, чтобы пчел-то отогнать. Потом стали срубать колоды и переносить поближе к жилищу. А затем появились первые пчеловоды, которые стали устраивать искусственные дупла – колоды – и заселять их семьями. Колоды вешали на деревья или ставили на землю. На земле было удобнее ухаживать за пчёлами, да и мёд доставать на земле легче. Так появились пасеки.

Затем узнали наши бортники, что в дальних странах стали делать искусственные дома для пчёл. Называли их «ульями», а у нас – «домиками». Ульи эти – ящики из толстой доски. Сверху ящик накрывали двускатной крышей. Вот он и выглядел, как маленький домик. Внутри домиков помещались сбитые из реек рамки для сотов. Из таких рамок мёд можно было извлекать, не ломая соты. Чертежей таких ульев не было, но аргуновские мастера начали делать их по собственному разумению.

- Дед, а у нас хороший мёд, раз мужики со всего прихода к нам за ним идут? Тут тебе, и мишунинские, и селищенские, и бабка Агафья из Передела тож.

- За плохим люди ходить не будут, ноги топтать. Знать, хорошо наши пчелки трудятся.

Есть у нас в уезде особый человек - Петр Иванович Митин - член Покровского общества пчеловодов, где и мы с твоим батькой состоим. На выставке животноводства в Москве в 1902 году Петру Ивановичу за постановку промышленного пчеловодства в своём хозяйстве вручили малую серебряную медаль. У нас на Покровской земле сейчас столько рамочных ульев, сколько нигде в ближайших уездах не сыщешь. С этими разборными ульями пчеловод научился управлять жизнью пчелиной семьи.

- Как это управлять? – удивился Лёнька.

- А вот как! В нужное время вынимает пасечник рамки и разглядывает их. Смотрит, много ли мёда пчёлы изготовили, жива ли матка в семье, есть ли место для нового мёда. А затем пытается помочь пчёлам. Одним добавит новые пустые рамки, другим подсадит молодую матку, а у третьих заберёт часть сотов для откачки мёда.

- Деда, а почему люди говорят, что пасечник самый умный в деревне?

- Да потому что, когда ухаживаешь за животными или растениями, ты их видишь и понимаешь, сыты ли они, здоровы ли. А понять, о чём думают 20, а то и 70 тысяч пчёлок в улье, не может ни один человек. Вот и приходится строить в уме всякие предположения, проверять и перепроверять их. Смотришь на ящик с пчелами и думаешь: не влажно ли там зимой, не душно ли летом, хватит ли мёда пчёлам на зиму, нет ли сквозняка в улье.  Ну а тот, кто много думает, и есть самый умный! Так вот!

Всё это время с вишни слышалось лёгкое гудение. Там осыпанные желтой пыльцой пчёлки перелетали с цветка на цветок и деловито собирали с них нектар.

– Однако, внучек, запомни, - закончил дед Степан, – хороший, настоящий пчеловод никогда не назовёт себя умным. Это только со стороны кажется, будто человек приручил пчёл.  А ведь пчёлы не кошка, не собака, не корова. Они и понятия не имеют, что кто-то считает себя их хозяином. Возьмут и вылетят роем из улья, и улетят жить в лес. Да и вообще, пчёлы созданы не для того, чтобы собирать мёд для человека. Их назначение – опылять цветки растений. Без пчёл большинство трав и деревьев перестали бы размножаться. Вот за это мы должны их всегда благодарить!

У Степана Ефимовича Маслова была большая семья, только детей - девять. В 1937 году староста села принуждал деда Степана сдать второй этаж дома под агитуголок, так называемый «народный театр». Дед отказал. Тогда его арестовали и сослали в Сибирь, где он быстро умер, сойдя с ума. Старшего сына Фёдора – репрессировали. Семью выселили.

В доме театр всё же сделали. Младших детей сразу же исключили из школы как детей врага народа. В 1938 году церковь Рождества Христова в селе Илкодино закрыли. Затем выкорчевали масловский вишневый сад.

Реабилитировали Степана Ефимовича Маслова, по ходатайству младшего сына Анатолия, в 1964 году, когда уже ни села Илкодино, ни Селищенской волости не стало. Только правнук его Игорь Леонидович Маслов, по завету отца Леонида Федоровича Маслова, мечтал посадить на месте родного села вишневый сад. Да только не сбылось.